Бой за Реконь (роман). Глава 1.

Бой за Реконь (роман).

Повесть частично основана на реальных исторических событиях, однако большинство персонажей, характеров и сюжет являются в основном вымышленными.

Глава 1.

Ночь накануне 15 ноября выдалась с заморозками. Снега еще не было, но лужицы, оставшиеся на лесных тропках после долгих осенних дождей, покрылись ледяной коркой. Часть взвода младшего лейтенанта Александра Иванова, после тяжелого боя накануне расположилась вокруг небольшого костра, стараясь согреется, некоторые — пытались хоть немного поспать, ютясь в наскоро срубленных и крытых еловым лапником шалашах.

Укрываясь потрепанной за время сложных лесных переходов шинелью на небольшой импровизированной скамейке, сделанной кем-то из бойцов, сидел комвзвода, совсем еще юный светловолосый мальчишка, хотя уже и успевший несколько заматереть за первые месяцы войны. Младший лейтенант привычно волновался перед боем, но виду остальным не показывал. Еще в «учебке» он запомнил слова, сказанные замполитом во время одного из последних перед его выпуском построений, вызвавшие тогда улыбку многих его сокурсников: «Командир, должен быть примером для своих бойцов. И в бою, и в строю, и на привале! Учитесь скрывать волнение и неуверенность. И неважно, сколько вам лет: солдаты должны чувствовать, что перед ними тот, кто может и способен повести их вперед. Неважно как: хоть матом, хоть автоматом – вам иногда нужно будет поднимать людей на практически верную смерть. Вы должны постараться стать для них авторитетом во всем. Запомните, дать один раз слабину (не важно – в чем!), потом может означать невыполненную задачу и потерю людей. Командир никогда и нигде не должен расслабляться. Даже в сортире!».

Для младшего лейтенанта это было нелегко. Взвод был разношерстный. В нем были и уже взрослые и «повидавшие виды» мужики, и его ровесники (некоторые из которых были настоящими «сорви-головами» и шпаной с трудным, иногда полу-бандитским детством), и такие же как он – дети интеллигентных родителей, немного чудаковато смотрящиеся в солдатских гимнастерках и шинелях.

Были среди них и вовсе странные личности — такие, например, как рядовой Адрианов – нелюдимый, угрюмый и замкнутый человек, о прошлом которого практически было мало что известно, поскольку он почти ни с кем не общался. Во взвод Иванова Адрианов попал после того как его взвод, погибший практически полностью во время одного из первых боев за новгородскую землю расформировали. Адрианов остался единственным из своего взвода, получившим лишь небольшое ранение – остальные были убиты и лишь немногие «счастливчики» тяжело ранены. Документы его затерялись при пересылке. А может быть и вовсе были уничтожены во время одной из атак немцев — обычное дело на войне. По этой причине личного дела Андрианова, младший лейтенант до сих пор так и не видел. Все что у него было при себе, когда он, выйдя из непролазного леса, явился прямиком к командиру (каким-то непостижимым образом обойдя расставленные по периметру очередной стоянки патрули) – это потрепанный «военник» и приказ о причислении его ко взводу Иванова. На вид ему было не больше тридцати, хотя в военном билете значился аж 1891 год рождения. «Меня зачислили в ваш взвод, товарищ младший лейтенант» — это была, пожалуй, самая длинная фраза произнесенная им тогда. На все остальные вопросы лейтенанта он отвечал односложно и не очень охотно. Когда же комвзвода, наконец, спросил – как ему удалось обойти часовых, он также ответил немногословно: «Места мне здесь знакомые». Поначалу младший лейтенант отнесся к нему с недоверием, но за неполные три месяца, что Андрианов был во взводе, он зарекомендовал себя опытным, бесстрашным и весьма умелым воином, не раз спасавшим жизнь другим бойцам (однажды даже самому комвзвода!) и выполнявшим самые сложные задачи. Вне боя же Анрианов вел себя крайне аскетично — ни с кем близко не сходился, задушевных бесед с товарищами не вел, хотя и не грубил никому откровенно.

С таким вот личным составом приходилось иметь дело младшему лейтенанту Иванову. И непросто было завоевывать этот самый авторитет. Шутка ли сказать — ему, 22-летнему отдавать приказы тем, кто либо гораздо старше его либо своим одногодкам, с которыми у него, если не считать звания, практически не было никаких отличий. Тяжело ему приходилось, и если бы не старшина Павлов, пожилой и с глубокими сединами на висках, который был еще старше Андрианова (кажется ему было лет 65,) трудно сказать удалось ли ему стать для бойцов «своим». Старшина, воевавший еще в первую мировую и бывший самым старшим и опытным из всего взвода (а потому, наверное и самым уважаемым среди других бойцов, в том числе и среди командиров отделений) как-то сразу по-отечески отнесся к молодому комвзвода, и благодаря тому, что другие, даже самые строптивые и наименее управляемые бойцы его слушали, оказывал серьезную поддержку младшему лейтенанту в командовании взводом.

Сейчас, сидя около костра, лейтенант привычно, как говорили про такие вот посиделки сами бойцы, «травил байки». Здесь он был в своей стихии — десятка полтора пар ушей и глаз были устремлены сейчас на него. Быт солдата не очень богат на развлечения, поэтому практически все, кроме остававшегося практически ко всему равнодушного Андрианова, любили эти вечера. Младший лейтенант, готовившийся когда-то поступать на исторический, был начитан и благодаря своему отцу, профессору Ленинградского университета, защищавшему когда-то диссертацию по этой тематике, знал достаточно много интересных фактов из истории новгородских земель. К тому же, что-что, а язык у младшего лейтенанта тоже был подвешен хорошо — рассказывать он умел интересно и не нудно. Вот и сейчас он рассказывал собравшимся у костра бойцам о Реконьской пустыни, которую взводу завтра предстояло штурмовать в составе 317 полка…

Продолжение следует.

Один комментарий

Васек

Март 10th, 2015

Лайк тебе! Ждем продолжения!

Комментарии